RSS
понеділок, 05.10.2009

С каждым годом термин "невозвращенец"(в отношении Анатолия Кузнецова) теряет свою силу.В предыдущем году в Украине был переиздан без купюр его роман-документ "Бабий Яр"(часть тиража впервые издана на украинском языке).
А этой осенью в Киеве появился памятник писателю. Анатолий Кузнецов возвращается.Слава Богу.
D.S

29 сентября в Киеве был открыт памятник моему отцу, писателю Анатолию Кузнецову, автору романа-документа "Бабий Яр".

Это – первый в мире, извините за возвышенную интонацию, памятник Анатолию Кузнецову. Нигде, ни в одном городе, с которым связаны важнейшие события его жизни – Москве, Туле или Лондоне – памятника этому писателю нет. Киев оказался первым.
Памятник Анатолию Кузнецову
Памятник Анатолию Кузнецову, Киев


К большому сожалению, не могу назвать имя человека, который активно участвовал в прошлогоднем издании романа на русском и украинском (тоже впервые!) языках, который решил, что памятник в Киеве должен быть и, что существенно, смог профинансировать эту акцию. "Меценат, пожелавший остаться неизвестным" - именно так он просил упоминать о себе, что я, признаться, с большим сожалением выполняю.

Зато могу назвать автора памятника – талантливого киевского скульптора Владимира Журавеля. Ему, на мой взгляд, удалось в одной своей работе совместить сразу несколько пластов одного огромного явления под нерадостным названием "Бабий Яр". Памятник – фигура мальчика, стоящего с торбочкой за плечами и читающего вывешенный на стене мрачно знаменитый приказ киевских оккупационных властей 1941 года: "Приказывается всем жидам города Киева явиться…" С этого приказа в конце сентября 1941 года началась трагедия Бабьего Яра.

Это одновременно памятник и Анатолию Кузнецову, автору романа "Бабий Яр", и лирическому герою романа – 12-летнему киевскому пацану Толе Кузнецову, и, конечно, памятник Явлению. Памятник трагедии. Вернее – самому первому эпизоду трагедии.

К сожалению, не сохранилось того дома, в котором жили Толя Кузнецов и его мать на Куреневке – дома, описанного в романе. Но место, выбранное для памятника, находится совсем недалеко оттуда, недалеко от Бабьего Яра, именно на таких перекрестках были развешены осенью 1941 года копии этого приказа. И на улицах его читали все киевляне – и в их числе такие киевские мальчишки.


Памятник Анатолию Кузнецову, Киев
Уже в ходе церемонии открытия памятника некоторые люди спрашивали меня – а стоило ли вывешивать на стене текст этого ужасного приказа? Возможно ли в художественной композиции использовать кощунственные тексты, бьющие по памяти еще живых людей, помнящих трагедию оккупированного Киева?

Мое мнение – да, можно! Этот памятник – как обнаженный нерв, он затрагивает того, кто его видит, затрагивает сразу же и побуждает человека задуматься обо всем, что происходило в те годы и происходит сейчас. Тот, кто не знает ничего об этом приказе и о Бабьем Яре – прочтет и узнает. Тот, кто знает – может рассказать тем, кто не знает. К сожалению, много и тех, кто не знает и не хочет знать. Надеюсь, памятник сыграет свою роль в таком важном, хотя очень сложном и болезненном процессе познания.

К еще большему сожалению, есть и те, кто до сих пор считает, что немцы в Бабьем Яре сделали все правильно. Увы, это следствие заложенных еще в советские времена "минах замедленного действия". Сначала очень долго скрывали от народа правду, старательно вытаптывая всю правду о трагедии Бабьего Яра. Затем, после того, как в 1969 году Анатолий Кузнецов стал "невозвращенцем" и остался в Лондоне, так же старательно вытаптывали и память о нем самом. Потом оказалось, что у каждой стороны своя память о Бабьем Яре и событиях тех лет.

Если бы в Киеве давно был создан некий национальный мемориал памяти Бабьего Яра, думаю, многое бы встало на свои места. Сейчас это – саднящая, живая и не зажившая еще рана. Возможно, поэтому идея создания такого единого мемориала пока не находит сторонников на Украине, увлеченной сиюминутной политической борьбой или отчаянно уставшей от нее.

Может быть, через два года, когда в 2011 году будет отмечаться 70-летие трагедии Бабьего Яра, к этой идее удастся вернуться? Или надвигающийся чемпионат Европы по футболу, который Украина проводит вместе с Польшей, "съест" все возможные финансы, и на Бабий Яр денег не хватит? В постсоветской реальности такое вполне возможно. Но, к счастью, Анатолий Кузнецов вернулся в Киев – и значит, еще одной памятной страничкой стало больше.

источник: Блог Алексея Кузнецова

субота, 31.01.2009
Валентин ГРИБОВ, лауреат конкурса «Мастер» 2004 г., Киев Мотивы творчества непредсказуемы. Иногда совершенно случайная деталь вызывает неожиданные художественные ассоциации. Однажды, дожидаясь трансляции заседания Верховной Рады, я сидел за столом и острием перочинного ножа раскалывал орешки. Лет 15 назад мой однокурсник по пединституту Вася Поляков, истинный куреневский «абориген», в дошкольные годы переживший в Киеве оккупацию, а в конце 80-х мечтавший засадить саженцами грецких орехов прилегающие к Петропавловской улице переулки, подарил мне три миниатюрных деревца. Я их посадил на своей «даче». Они принялись и уже несколько лет плодоносят...
Заложник цензуры Анатолий Кузнецов Есть ложь, большая ложь и есть цензура. В этой правде Анатолий Кузнецов удостоверился на собственном опыте. После некоторых мытарств Анатолий поступил в Московский литинститут имени А. М. Горького - фактически единственную кузницу советской литературы. Литературная муза держала за него кулачки, и первая же опубликованная вещь принесла молодому писателю славу законодателя нового жанра - «исповедальной прозы». Суть жанра проста и мучительна одновременно. Ты просто рассказываешь правду, с которой тебе пришлось столкнуться, и мучительно пытаешься убедить редакторов, что она не порочит репутацию идеального советского общества. Твое детище режут, кромсают, пропускают через мелкое сито цензуры и миллионным тиражом выпускают в свет уродца, которому самое место в кунсткамере. Стоит ли говорить, что с романом-документом случилась точно такая же история?! «Когда я увидел, что из «Бабьего Яра» выбрасывается четверть особо важного текста, а смысл романа из-за этого переворачивается с ног на голову, я заявил, что в таком случае печатать отказываюсь - и потребовал рукопись обратно.
"Бабий Яр" К четырнадцати годам жизни на этой земле я совершил столько преступлений, что меня следовало расстрелять по меньшей мере вот сколько раз: 1. Не выдал еврея (моего друга Шурку). 2. Укрывал пленного (Василия). 3. Носил валенки. 4. Нарушал комендантский час. 5. Прятал красный флаг. 6. Не полностью вернул взятое в магазине. 7. Не сдал топлива. 8. Не сдал излишков продовольствия. 9. Повесил листовку. 10. Воровал (свеклу, торф, дрова, елки). 11. Работал с колбасником подпольно. 12. Бежал от Германии (в Вышгороде). 13. Вторично бежал (на Приорке). 14. Украл ружье и пользовался им. 15. Имел боеприпасы. 16. Не выполнил приказа о золоте (не донес на Дегтярева). 17. Не явился на регистрацию в 14 лет. 18. Не доносил о подпольщиках. 19. Был антигермански настроен и потворствовал антигерманским настроениям (был приказ о рас­стреле и за это). 20. Пребывал в запретной зоне сорок дней, и за это одно надо было расстрелять сорок раз.
п'ятниця, 30.01.2009
Первая часть Советская власть кончилась Грабить чертовски интересно, но нужно уметь Итак, мы в этой новой жизни От автора К вопросу о рае на земле Крещатик Приказ Бабий Яр Глава воспоминаний: 1. Людоеды 2. Кто принес елочку 3. Горели книги 4. Пионерия 5. Если завтра война 6. Бей жида-политрука 7. Второй Царицын? 8. Болик пришел Глава подлинных документов По немецкому времени Горели книги Голод Я делаю бизнес Болик пришел Харьков взят Дарница Прекрасная, просторная, благословенная земля [Киево-Печерская Лавра] Ночь
четвер, 29.01.2009
Работая над романом “Бабий Яр”, я подсчитал, что за два года немецкой оккупации Киева, к своим четырнадцати годам, я совершил столько преступлений, что меня надо было расстрелять двадцать раз. Об этом в романе есть глава “Сколько раз меня нужно расстрелять?”. По немецким приказам того времени, например, грозил расстрел за выход на улицу после шести часов вечера. Многих застрелили. И я выходил, но не попался на глаза патрулям, мне повезло.
вівторок, 27.01.2009
Эта статья была написана 5 лет назад в сентябре 2000-го года, но русскоязычные газеты Нью-Йорка по непонятным для меня, во всяком случае, причинам отказались её публиковать. И только через год, когда в руинах уже лежали "близнецы" и отмечалось 60-летие трагедии Бабьего Яра, статью озвучил на "Народной волне" С. Каплан. И вот что удивительно: тогда на радио позвонило 12 человек, но только четверо (киевляне, конечно) имели представление об этой трагедии, остальные же выказали потрясающее невежество и непонимание того, что Бабий Яр - это первое преступление гитлеровцев мирового масштаба. Потом были Освенцим, Треблинка, Бухенвальд и другие лагеря смерти. И, конечно же, эти горе-специалисты по Бабьему Яру никогда не слышали об Анатолии Кузнецове - Главном свидетеле катастрофы. Впервые я "встретился" с писателем, когда, будучи еще десятиклассником, прочел его роман "Продолжение легенды". Там он поставил под сомнение миф о том, что перед нами открыты все пути-дороги в большую жизнь. Второй раз услышал о нем в 66-м году, когда в журнале "Юность" был опубликован роман "Бабий Яр". Но в те годы мне не удалось его прочитать. В 69-ом я наткнулся на разносную статью главного редактора "Юности" Бориса Полевого о "проклятом отщепенце А. Кузнецове, сбежавшем на Запад". Через какое-то время появились сообщения, что Анатолий Кузнецов погиб в Лондоне в автокатастрофе. Еще в те времена, думая о нем, я задавался вопросом: какое отношение у русского Анатолия Кузнецова к Бабьему Яру, где было расстреляно сто тысяч евреев? И только через 20 с лишним лет он ответил мне сам: "Вырос я на окраине Киева в Куреневке, недалеко от большого оврага, название которого в свое время было известно лишь местным жителям - Бабий яр. Как и прочие куреневские окрестности он был местом наших игр, местом моего детства. Потом сразу в один день он стал очень известен".
Время иногда можно определять названиями журналов. Но не всяких. Это было время «Нового мира», куда в 1958 году вернули главным редактором Александра Твардовского. Журнал сразу стал самым притягательным в стране, едва приходившей в себя от смертного страха и унижения. В «Новом мире» печатались истинно талантливые произведения, он самим существованием своим противостоял «заказной» литературе, хотя едва ли не каждая публикация с кровью продиралась сквозь цензуру. Для многих «Новый мир» стал тогда чем-то неизмеримо большим, чем журнал. Ему верили. На него опирались в сомнениях, мечтаниях и надеждах. Вдруг показалось, что дышать стало легче, говорить можно смелее.
понеділок, 26.01.2009
Сын писателя Анатолия Кузнецова Алексей живет в Москве, работает на ”Радио Свобода”. В Киев он приехал на презентацию нового издания романа отца ”Бабий Яр” (фото: Александр ГУНЬКО) Возле Музея войны волонтеры раздают листовки. На них большими буквами напечатано: ”Приказывается всем жидам Киева и околиц собраться в понедельник 29 сентября 1941 года до 8 ч. утра при ул. Мельника — Доктеровской (возле кладбища). Все должны забрать с собой документы, деньги, белье и другое. Кто не подчинится этому распоряжению, будет расстрелян. Кто займет жидовское жилье или разграбит предметы из тех жилищ, будет расстрелян”.
п'ятниця, 23.01.2009
Несколько страниц личной жизни автора «Бабьего Яра».В издательстве «Довіра» сейчас ведутся переговоры об издании на украинском языке полного варианта книги «Бабий Яр» Однажды в школе нам дали задание «на лето»: прочитать любую книгу о войне, а осенью рассказать всему классу. Я выбрала «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова, потому что помнила, как отец, когда купил эту книжку, не мог оторваться и читал до утра. Но мне не пришлось перед всем классом выступать с пересказом романа Кузнецова. Учительница, услыхав про «Бабий Яр», сказала «не надо». Объяснить такую реакцию педагога в принципе можно. Автор «моей» книги к тому времени уж год или даже два считался «невозвращенцем», работал на «вражеской» «Свободе» и жил в Лондоне.
 
1 , 2
Про автора