«Невозвращенец» Кузнецов (Еженедельник 2000 за 19-25 октября 2001 года.Аспекты•Жизнь)

Урны до Арбата

«Бабий Яр» начинается с предложения, которое я помню до сих пор: «Все в этой книге правда».

То же, что было издано у нас, — нещадно сокращенный цензором вариант. Настолько «нещадно», что бедный автор рвал «отредактированную» рукопись — бежал по московской улице Воровского от редакции журнала «Юность» и до самого Арбата и заталкивал изодранные страницы романа в урны.

«…Рукопись не отдавали. Словно бы я уже не был хозяином ее, — потом, уже в Лондоне, напишет Кузнецов. — Дошло до дикой сцены в кабинете Бориса Полевого. Я совсем ошалел, кричал: «Это же моя работа, моя бумага наконец! Отдайте!» А Полевой цинично, издеваясь, говорил: «Печатать или не печатать — не вам решать». Вот тогда Кузнецов подрался с Полевым, о чем спустя год, уже в эмиграции, сообщил читателям в послесловии.

Места в романе, которые касались зверств немцев, — остались, а те, где речь шла о зверствах наших, — отсекли.

— Журнальный вариант, опубликованный в 66-м году в «Юности», был даже объемней, чем книжный, — сказал его сын Алексей Кузнецов. Мы встретились в редакции — поговорить не столько о книге, сколько о судьбе его отца.

В год печальной даты — 60-летия трагедии Бабьего Яра — имя Анатолия Кузнецова вспоминают часто. Снова анализируют роман, печатают отрывки из «полных изданий» (в Лондон Анатолий Васильевич сумел вывезти микрокассеты, где был «неусеченный» текст его книги). Теперь общественность Киева знает, на какой именно пишущей машинке был создан роман: Музею истории войны сын писателя передал самую дорогую отцовскую вещь, хранившуюся в шкафу, — машинку, на «каретке» которой Кузнецов-старший нацарапал фразу: «Она написала «Бабий Яр».

Вот только о самом Анатолии Кузнецове по-прежнему мало что известно. Уехал в Англию, через десять лет умер.

Но чем он жил — перед самым отъездом из Союза? Как удалось уехать навсегда? Как сложилась жизнь в Лондоне? И какие отношения у него были с киевской семьей?

Я попробовала расспросить об этом его сына. Алексей, ставший хоть и не писателем, как отец, но все-таки журналистом, не очень хотел ворошить старые семейные дела. Еще маленьким он помнил разлады в семье. Когда ему было лет пять, родители фактически жили отдельно — и даже в разных городах.

«Мы с ним ходили на Птичий рынок»

Жена Кузнецова — мать Алексея — после свадьбы осталась на девичьей фамилии Марченко. Она тоже занималась писательским трудом. Вероятно, считает Алексей, родителям как двум творческим натурам сложно было ужиться под одной крышей. Тем более, что Анатолий Кузнецов никогда пуританином не был: мог себе позволить и роман «для души», и погулять на славу…

— У нас была квартира в Туле. Но мать уехала в Москву учиться… И когда мне было лет пять, меня отвезли в Киев к бабушке.

Алексей вспоминает, что когда отец приезжал в Киев, он отвозил его на Куреневку к своей маме Марии Федоровне. «И мы вместе жили дней пять или даже неделю. Ходили с папой на Птичий рынок».

— Когда вы узнали, что отец уехал из Союза, наверное, пережили шок?

— Гораздо больший шок пережил, когда увидел маму. Она примчалась в Киев, судорожно стала собирать какие-то вещи и так же стремительно уехала.

Судьба жены Кузнецова сложилась не очень удачно. После того, как стало известно, что Анатолий Васильевич —- «невозвращенец», их тульскую квартиру отобрали. И чтобы дали жилье, Алешиной маме дважды пришлось писать письма Брежневу. Потом она обменяла Тулу на Москву. Забрала из Киева сына. Перед самой пенсией, лет в 55, она второй раз вышла замуж. И вскоре — в начале 90-х вместе со вторым мужем эмигрировала из России в Украину. Прожила в Киеве недолго — буквально пару лет… Она похоронена на околице — на кладбище за ВДНХ.

Аббат Поль Шале

— До «Бабьего Яра» у отца было несколько книг, но самая известная — «Продолжение легенды». История о том, как поехал человек строить ГЭС, — рассказывает Алексей Кузнецов. — Отец ведь в молодости тоже ездил на такую же стройку. Так что все прочувствовал на собственной шкуре. Книга получилась нормальная. Конечно, над ней поработал цензор, вырезал прилично, но даже после этого проза не утратила живой струи… И вот книжку издали у нас. А через некоторое время Союз писателей узнает, что во Франции «Продолжение легенды» некий аббат Поль Шале перевел на французский и тоже издал.

Но ладно бы — слово в слово перевел. Аббат же пошел дальше. И те недостающие куски, вырезанные цензором, — дописал. Мелким шрифтом, не от имени Кузнецова, а от своего. Аббат Поль Шале в предисловии к изданию сказал, мол, мне кажется, что именно это имел в виду Анатолий Кузнецов, но поскольку в СССР цензура скорее всего это выбросила, то я позволю себе такую смелость как бы восстановить изначальный текст.

Поль Шале назвал книгу Кузнецова «Звезда в тумане».

— Союз писателей СССР возмутился такой вольности и подал в суд на аббата за «неправильный» перевод, — рассказывает Алексей Кузнецов. — Заплатили французскому адвокату, насколько я знаю, бешеные деньги. Он приезжал в Союз, встречался с отцом. Суд выиграл Союз писателей.

Спустя годы, когда Анатолий Кузнецов уже был в Лондоне, он встретился с этим аббатом. И в живом эфире по радио «Свобода» признался, что Поль Шале почти все угадал, что он, Кузнецов, хотел сказать в своей книжке.

Увидеть Лондон и умереть

В предисловиях к нескольким изданиям «Бабьего Яра» (а книга вышла в 1970 году «в полном объеме» и в Германии, и в Великобритании) Анатолий Васильевич подробно рассказывал о перепетиях с его рукописью в Советском Союзе, но ни словом не обмолвился о самом загадочном — как же ему все-таки удалось осуществить план стать «невозвращенцем».

— Он придумал для Союза писателей убедительный повод — как уехать в зарубежную творческую командировку, чтобы и подозрения не вызвать, и чтобы изначально знали, что собирается отсутствовать в Союзе долгое время, — сказал мне его сын.

А повод, оказывается, Кузнецов-старший нашел очень просто. 1969-й год — канун 100-летия Ленина. Если командировку увязать с Лениным, никто не осмелится перечить и не пускать. Тем паче автора «Бабьего Яра», который в то время еще купался в славе… Кстати, «усеченное до неприличия» издание романа санкционировал ЦК КПСС.

— Творческую заявку на зарубежную командировку отец аргументировал тем, что собирается написать эпохальное произведение о втором съезде РСДРП. А для этого надо съездить в Брюссель и Лондон, побывать на могиле Карла Маркса, ощутить атмосферу Британской национальной библиотеки, где работал Владимир Ильич… И еще что-то в том же духе.

Цель командировки Союз писателей одобрил. И Кузнецову разрешили ехать. В Лондоне на второй же день автор «Бабьего Яра» явился на радио «Свобода». И все рассказал в «живом эфире». О том, что из его романа цензура убрала «куски», бросавшие тень на советский строй. Он писал роман антитоталитарный, а получился вариант лишь «антифашистским».

«…Я отважился высмеять негодные воинские повозки, которые «храни Бог войны, ездить не годятся» — это все вычеркивалось как прямая антисоветчина. И что-то доказать, отстоять хоть единое слово — невозможно, — говорил в эфире Кузнецов. — Такие главы, как «Людоеды» или «Горели книги», вычеркивались одним взмахом… В романе есть три главы под одинаковым названием «Горели книги» — сперва книги горят в 1937 во время сталинских чисток, затем они горят в 1942 при немцах и наконец в 1946 после выступления Жданова. Была оставлена только средняя глава, где книги горят при немцах».

Через некоторое время Анатолий Кузнецов получил статус политического эмигранта, хотя в ту пору это у нас называлось проще и обидней — «невозвращенец».

…Когда Алеша еще учился в школе, от отца изредка приходили весточки из Лондона. В основном это были поздравительные открытки. Анатолий Кузнецов писал только в Киев Марии Федоровне, своей матери, и сыну. Открытки Алексей хранит до сих пор. Это все, что осталось ему от папы.

В принципе, считает сын Кузнецова, биография отца-«невозвращенца» на его судьбе не очень больно отразилась. В то время Алексей был еще слишком мал… Допрашивали в основном маму и бабушку. Это случалось после каждой лондонской поздравительной открытки.

Польская эмигрантка

Впрочем, история жизни самых близких людей Анатолия Кузнецова была бы не полной, если не упомянуть об Иолане, польской эмигрантке.

Эта женщина стала его гражданской женой. Они познакомились, как только Анатолий Васильевич приехал в Лондон.

— Вы встречались с нею? — спросила я Алексея, потому что думала: это нормально, беда сроднила, он потерял отца, она — мужа. И, наверное, есть о чем им вдвоем теперь поговорить — пасынку и мачехе.

— Она принципиально не хочет иметь со мной никаких отношений. То ли потому, что, возможно, есть какая-то неприязнь ко мне, то ли потому, что побаивается: а не начну ли я делить имущество? Отец там купил, кстати, трехэтажный дом. И жили они небедно…

Иолана и Кузнецов не могли оформить брак, как положено, потому что мама Алексея не послала подтверждения о разводе.

Когда умер Анатолий Кузнецов , в Союзе появились слухи: мол, «убрали» «невозвращенца» наши же спецслужбы. Уж слишком невероятной казалась смерть писателя в 49 лет. Я спросила сына, что он думает, наверное, знает больше, а сейчас, спустя двадцать лет, — и подавно.

Версию со «спецслужбами» Алексей категорически отметает.

— В ноябре 1978-го у отца был первый инфаркт с двумя клиническими смертями. И потом в прямом эфире радио он рассказал, что ощущал, когда переживал смерть. Некоторые врачи, ставившие диагнозы, уверяли, что действительно были некоторые признаки, не естественные для «классического» инфаркта. Хотя опять же это совсем не доказательство того, что отца «убрали». Я больше верю в несправедливую скорую, трагическую, но все же естественную смерть. Второй инфаркт случился через полгода.

В мае 1979 Иолана родила девочку, ее назвали Машей в честь Марии Федоровны, матери Анатолия Васильевича. Со своей гражданской женой Анатолий Васильевич жил душа в душу.

— Думаю, что в конце концов отец все же был счастлив, — сказал мне Алексей.

В июне 1979-го Кузнецов умер, сидя возле колыбели дочки.

Цель командировки Союз писателей одобрил. И Кузнецову разрешили ехать в Лондон. На второй же день по прибытию автор «Бабьего Яра» явился на радио «Свобода». И все рассказал в «живом эфире»

Светлана ВАСИЛЬЕВА

Источник:  «Невозвращенец» Кузнецов (Еженедельник 2000 за 19-25 октября 2001 года.Аспекты•Жизнь)

«Невозвращенец» Кузнецов (Еженедельник 2000 за 19-25 октября 2001 года.Аспекты•Жизнь): 3 комментария

  1. Очень странно. Помню, писали, что Кузнецов погиб в автокатастрофе. А тут вдруг — ифаркт у колыбели…

  2. Человек без принципов,фу разочаровалась в нем.

Комментарии запрещены.